Чокнутый

Автор: Администратор сайта | 17.07.2012

Ну и зачем тебе эта обуза?
Что, мало девок на этой земле?
Ради такого дурного союза,
Ты не сумеешь остаться в тепле.

***
Я не желаю в тепле согреваться,
И не ищу я дороги простой.
Я полюбил и хочу постараться,
Чтоб она стала мне верной женой.

Никодим Тарасович Квитко.

Здравствуйте, мои невидимые читатели. Пишет Вам чокнутый мужик из города- героя Москвы.
-”Почему чокнутый?”- спросите Вы.
Так этот вопрос не ко мне, ибо сие прозвище совсем недавно оставило меня в покое. Меня так нарекли люди добрые, саркастически ухмыляясь и качая головой, фальшиво демонстрируя свою жалость.
Сейчас расскажу Вам свою историю из жизни, но сначала позвольте представиться. Меня зовут Никодим Тарасович, скоро исполнится шестьдесят два года. Супруга Аллочка меня ласково называет Кодя. Вот про нее мы и поговорим.

Я не хочу бравировать, но уже с детства я познал, что такое тяготы жизни и бесконечные хлопоты. Я рано лишился матери, поэтому мое воспитание взволил на свои сильные плечи суровый отец. Если говорить честно, то раньше вообще не существовало воспитания, но несмотря на это, многие знали, что слово отца означает- закон. Мой отец оттого и был суровым, что сам никогда не жаловался, приучая меня к самостоятельной жизни и уважению к людям. Бывало забудешься, и с голодухи первым приступишь к еде, так отец так шарахнет половником, что сразу вспомнится, кто в доме хозяин.
Только когда его не стало, я начал понимать, что привитая с детства мужская закалка, помогла не только мне, но и любимой Аллочке.
По профессии- я цеховик, всю жизнь отработал в литейке, там и познакомился со своей будущей супругой. Она трудилась в соседнем цехе, терпеливо вытаскивая из огрубевших пальцев металлические занозы.
Не знаю почему, но ее все сторонились, очень уж она была замкнутой и неразговорчивой. Несмотря на это, ее всегда ставили в пример отстающей бригаде, ибо она демонстрировала высокую производительность труда.
Мне тогда было тридцать два года, а ей- тридцать один.
Как- то однажды, мы встретились в столовой и присели рядышком за один стол. Я жевал и искоса поглядывал на ее облик. В нем чувствовалась какая- то сильная женская слабость, по- другому я сказать не могу. Все дело в том, что черты ее лица не огрубели, а напротив красивые черные глаза гипнотизировали своей неприступностью и независимостью. Создавалось впечатление, что она все время куда- то бежит, пытаясь догнать или наоборот убежать от чего- то.
Немного спустя, наши глаза встретились. В какое- то мгновение мне показалось, что я заметил искорку усталости и желание выговориться. Но это были всего лишь домыслы. Мы молча отобедали и вернулись на рабочее место.
В перекур я решил аккуратно поинтересоваться про нее у токаря.
-”Слышь, Гер, а кто у нас работает во втором цеху- на фрезерном?”- прикидываясь незнайкой, спросил я.
-”Я почем знаю! А… ты имеешь в виду Алку- молчушку что- ли? Так она с приветом, тут все о ней знают”- ответил Герка, закуривая Беломор.
-”А почему с приветом?”- удивленно поинтересовался я.
-”Так ведь она ни с кем не разговаривает, работает правда, как лось. Из- за нее в цеху расценки убавили. А ты что, влюбился?”- с прищуром спросил цеховик.
-”Да нет, вроде… Просто я сегодня с ней вместе отобедал. Красивая баба, интересно свободная?”- аккуратно поинтересовался я.
-”Ты что, чокнутый что- ли? Конечно свободная… Но у нее дети- того”- интригующе ответил Гера.
-”Что значит “того”? Ты можешь объяснить по- человечески?”- немного сердито продолжил я разговор.
-”Чего тебе непонятно- то! Одна из них- вроде нормальная, а другая- нет. Уродина, в общем. Она и вкалывает поэтому, чтобы побольше заработать и вылечить дуреху. Только зря, убогая, старается: идиотов у нас пока не лечат”- хохочя ответил Гера.
Через мгновение, я уже не мог себя контролировать. Я со всего размаху ударил его по лицу. Цеховик опешил и схватился за разбитую челюсть.
-”Да я тебя… Считай, что ты остался без работы…, козел”- выдохнул он, вытирая кровь и идя к умывальнику.
На следующий день меня пригласили в партком.
-”А, Ветка, заходите, присаживайтесь”- коверкая мою фамилию, пригласил председатель.
-”Квитко”- поправил его я.
-”Что же это Вы, товарищ…, Квитко, людей хороших обижаете? Позволяете себе распускать руки во время сложного производственного процесса, дисциплину нарушаете? Ну чего молчите- то?”- спосил Тихон Демьянович, все уже заранее зная.
-”А Вы у Соломатина сами спросите!”- огрызнулся я.
-”Ладно, ты не кипятись. Мне Федор все уже рассказал. За девку вступился- знаю. Но только руки зачем распускать? Язык что- ли в жопу ушел, а, Квитко?… На Алку глаз положил? А ты знаешь, что на ее очи черные уже не один зарился, только никто не выдерживал. У нее две девчонки, одна нормальная, а вторая… С ней сидит ее мать, поскольку в обычную школу ребенка не берут. Говорят, что девочка с виду- обычный ребенок, только интеллектом ниже. К ней нужен, как там у нас красиво говорят, индивидуальный подход. Только в школе никто не будет уделять ей особое внимание”- закончил свой рассказ Тихон Демьянович.
-”Иди работай, чокнутый“- закончил он, показывая рукой, где находится дверь.
Я вернулся на рабочее место и одел защитный шлем. Через некоторое время ко мне кто- то подошел. Это была Алла.
-”Спасибо Вам, Никодим Тарасович, только зря Вы из- за меня испортили отношения с руководством. Я уже ко всему здесь привыкла”- поблагодарила меня Алла, пристально глядя мне прямо в глаза.
Какой- же это был взгляд. Мне опять показалось, что это та женщина, которая, если полюбит, то навсегда, а ежели злобу затаит, то- навечно. Только на этот раз на меня смотрели глаза благодарной женщины, которая опять на мгновение захотела показаться слабой.
Когда наступил перерыв, я отправился в столовую, чтобы набить свой желудок общепитовской кашей. Алла, как обычно, сидела одна. Я подсел рядом с ней.
-”Приятного аппетита, Никодим Тарасович”- сказала она мне.
-”Называй меня просто Никодимом, ладно?”- попросил я и опять обжегся об ее черные очи.
Когда закончилась смена, я уже стоял у проходной, поджидая Аллу. Но она почему- то не появлялась. Наконец вдалеке показался ее силуэт.
-”Мне на Сретенку, а тебе куда?”- спросил я у Аллы.
-”А мне на Даев”- устало ответила Алла.
Нам было по пути.
Мы сели в автобус и доехали до нужной остановки. Уже у самого подъезда, она тяжело присела на одинокую скамейку.
-”Вот так уже много лет. С работы- домой. Тонечка уже пришла со школы, мама с ней делает уроки, а Верочка… Она у меня особенная… Она очень умная… Только немного…”- попыталась начать разговор Алла, но договорить ей не дали внезапно нахлынувшие слезы.
Я внимательно слушал то, как эта сильная женщина впервые позволила себе поделиться тяжелым откровением.
-”Врачи говорят, что она особенная, только, видимо, в школе учатся необычные дети… Мама с ней занимается, и… ты знаешь, мне иногда кажется, что Вера понимает намного больше, чем обычные люди. Бывают минуты, когда она смотрит такими глазами, как будто повидала уже целую жизнь. Мне предлагали ее… хотели отнять, но…”- продолжила историю Алла, пытаясь изо всех сил справиться с болью и опять стать сильной женщиной.
-”А наш папа… да я не осуждаю, ты знаешь, у каждого жизнь одна, поэтому многие хотят прожить ее, как можно лучше… Главное, чтобы мама была жива…”- закончила свое повествование Алла и опустила глаза.
Мне трудно передать словами, что я почувствовал. Многие скажут, что я действительно- чокнутый. Но мне во что бы то ни стало захотелось защитить эту женщину от всех трудностей этой жизни. Не знаю, что это- внезапная любовная одержимость или обыкновенная жалость. Во мне пробудился инстинкт добытчика и воина, который создан для того, чтобы брать под защиту слабое создание.
Я твердо решил помочь ей. Просто- помочь. Вы знаете, даже в то время, надеяться можно было только на себя, ибо люди оставались сухими и колкими. Слабого били всегда, поэтому и ему приходилось становиться сильнее.
Сначала мы просто общались. На некоторое время мне показалось, что Алла вновь закрыла свою душу от меня навсегда. Мы вместе возвращались домой, говоря друг другу “до свидания”.
Мне часто приходилось слышать злобные шушуканья: “Смотри, чокнутый с молчушкой опять вместе. Надо же, нашли друг друга”.
Но я не обращал на их речи никакого внимания, идя на трудовую вахту только для того, чтобы заработать на жизнь.
Я не любитель задавать лишних вопросов, поэтому я верно делал то, что считал нужным. Мы вместе ходили в магазины, я же нес ее тяжелые сумки. Когда настал ее день рождения, я подарил ей шикарный букет, взяв который она с благодарностью посмотрела, спеша домой к своим дочуркам. В выходные дни я решил пригласить ее на прогулку- не одну- вместе с девочками. Но она отказала мне почему- то. Скорее всего, она хотела еще некоторое время почувствовать себя кому- то нужной, заранее зная, что это пройдет.
В один из вечеров мы, как обычно, сидели на скамейке и просто смотрели куда- то вдаль. Каждый из нас, видимо, думал о том, что же произойдет дальше в нашей загадочной жизни.
Внезапно кто- то крикнул из окна. Это была Алкина мама.
Из разговора я понял, что что- то где- то протекло. Я решил спросить у нее, что случилось. Оказалось, что на кухне течет из трубы, а вода постепенно заливает паркет.
Так я впервые очутился у нее дома. Зайдя в квартиру, я поздоровался с ее мамой, уверенной походкой направляясь на кухню. Благо, что необходимый инструмент оказался в наличии, и мне удалось быстро устранить неисправность вентиля. Когда я закончил работу, то, вымыв руки, направился на выход.
-”Ты мой папа?”- послышался за спиной нежный ангельский голос.
Я обернулся и увидел девочку, одетую в белое платьице. Она смотрела на меня грустными молящими глазами, и мне в тот миг показалось, что рядом стоит не обычный ребенок, а уже взрослый и мудрый человек.
-”Да, это твой папа, Верочка”- ответил другой голос. Это была Алла.
Попрошавшись, мы вышли из квартиры и присели у подъезда.
-”Ты прости, но я не смогла солгать. Она верит, что ее отец вернется… Ведь именно после развода… она стала… такой”- оправдывалась Алла, скрывая слезы и убегая вглубь подъезда.
Когда она скрылась из виду, я почувствовал, как мои веки становятся влажными. Скорее всего, я не заметил, как закончился дождь…
Только Богу известно, сколько мне потребовалось сил, чтобы вновь очутиться в ее доме. Я не смел на нее давить, я не имел на это права. Я должен был только отдавать, помогать и терпеливо слушать. Лишь немногие знают, что такое труд материнства и надежная сила отцовства.
Я хотел, нет, я бесконечно желал, чтобы эта женщина вновь научилась смеяться.
Мы стали вместе ходить в парк- как настоящая семья- вчетвером.
Я не старался понравиться или заслужить покорную благодарность. Мне просто хотелось сделать ее счастливой. Я занимался с детьми, уделяя Верочке особое внимание.
Мы раздобыли учебники и по вечерам, чередуясь, самостоятельно обучали ее школьной программе. Если бы ее приняли в школу, то она ходила бы во второй класс.
Так прошел еще один год. Мы выбивались из сил, но казалось, что все старания не были напрасными. Девочка делала успехи в индивидуальном обучении.
На следующий год нам предстояло пройти освидетельствование на предмет повторного зачисления Веры в среднюю школу.
-”Невероятно, как Вам удалось самим обучить такого… необычного ребенка?!”- разводила руками завуч.
-”Это все мой папа, правда, мам?”- ответила за них Верочка.
В этот миг наши взгляды случайно встретились. Случайно…? А может они хотели передать то, что невозможно сказать словами…
-”Я на немного отлучусь, а Вы тут пока… подождите. Мы принимаем Вашу дочь во второй класс”- деликатно сказала завуч, тихонько закрывая за собою дверь.
Мы обязательно подождем… Мы умеем ждать и умеем верить в то, что только поступками можно доказать, что любить по- настоящему- это гораздо труднее, чем просто внимательно слушать.

Никодим Тарасович Квитко и Алла Семеновна Квитко вместе прожили более тридцати лет. Их младшая дочь Вера преподает философию в одном из престижных ВУЗов Москвы.

Эту историю из жизни я получил, как обычно, на свою электронную почту с просьбой разместить ее в данный раздел.

Историю подготовил я- Эдвин Востряковский

Еще одна интересная история:

Религиозный фанатизм

Похожие темы

Предыдущие записи из текущего раздела

Поделитесь полезной информацией

3 Комментария(ев) к статье: “Чокнутый”

Комментарии

*